Перед JKR стояла редкая задача: не чинить то, что не сломано, а усилить то, что уже есть. Результатом стали более острый образ Firefox и его первый в истории маскот.

Для дизайнеров существует особый тип брендинговой задачи: на бумаге она выглядит простой, а на деле оказывается весьма непростым зверем. У Firefox уже был один из самых узнаваемых логотипов в интернете, лояльная пользовательская база и достойная миссия. Перед глобальным брендинговым агентством JKR не ставили задачу что-то исправлять; задача была куда интереснее: помочь бренду обрести собственный голос именно в тот момент, когда миру особенно важно его услышать.

Результат — платформа «Больше огня. Больше лиса.»: более чёткая позиция бренда-претендента, единая система идентичности и появление Kit — первого официального маскота в истории Firefox. И да, это лис. А кем же ему ещё быть?

Задача, стоявшая за брендом

JKR объединило стратегическую, креативную и цифровую команды, чтобы понять, какое место Firefox действительно занимает в своей категории. Для этого пришлось вернуться к основам: что именно делает Firefox Firefox? С чем его ассоциируют люди? Зачем он существует? Глобальное исследование с участием реальных пользователей выявило три ключевых актива, которые стабильно выделяются на общем фоне: логотип, цвет и сама визуальная образность Firefox. Не абстрактные ценности и не формулировки миссии — и это любопытно, — а именно визуальная память. (Я, например, поклонник Firefox и разделяю всё, за что он выступает, но в первую очередь думаю об этой оранжево-синей колючей графике.)

Как бы то ни было, это дало JKR прочную основу. Вместо того чтобы начинать с нуля, команда сосредоточилась на усилении уже существующего — на том, чтобы взять узнаваемый символ и заставить его работать гораздо шире.

Проектирование духа бренда-претендента

Платформа «Больше огня. Больше лиса.» строится на намеренной двойственности. Огонь — это энергия противостояния: Firefox как реальная альтернатива статус-кво, основанному на алгоритмах и сборе пользовательских данных. Лис же — это защитный инстинкт… то, что всегда отличало Firefox, будучи встроенным в сам продукт: блокировка трекеров, сокращение профилирования, а теперь ещё и AI Controls, позволяющие пользователям самим решать, должна ли ИИ вообще играть какую-либо роль в их браузерном опыте.

Это сильная креативная идея, потому что она напрямую соотносится с реальными свойствами продукта. Это не ребрендинг в поисках стратегии. Стратегия была здесь всегда. JKR просто нашло способ сделать её невозможно не заметить. И, без сомнения, освежить нашу память.

Знакомьтесь: Kit

Именно в раскрытии маскота дизайн по-настоящему раскрывается во всей силе. Kit — яркий, словно пламя, лис с «неуёмной энергией и защитной жилкой». Созданный в сотрудничестве с иллюстратором Marco Palmieri, Kit описывается одновременно как борец за открытый веб и как спутник пользователя. Гениальность решения в том, что Kit не возник из ниоткуда. Firefox всегда присутствовал в логотипе. (Честно говоря, я сам до этого момента не складывал всё воедино.) JKR формализовало и назвало то, что уже существовало как скрытый бренд-актив, превратив графический элемент в персонажа с характером и долгим потенциалом жизни.

Это тот тип бренд-мышления, который требует немалой смелости. Маскоты — это долгосрочное обязательство. Если сделать это плохо, они быстро устаревают или начинают казаться слишком корпоративными и искусственными. Если сделать хорошо (как Michelin Man, сова Duolingo или персонажи Innocent Smoothies), они становятся по-настоящему любимыми, преодолевают языковые барьеры и со временем выстраивают эмоциональную связь. Исследования это подтверждают: маскоты (вроде дружелюбных глаз Creative Boom), последовательно используемые вместе с другими активами бренда, быстрее формируют узнаваемость и создают более прочную потребительскую память.

Похоже, Kit относится именно ко второй категории. Бриф от исполнительного креативного директора JKR Стюарта Рэдфорда был предельно ясен: «теплее, выразительнее и по-настоящему в духе Firefox». В итоге получился персонаж, который действительно оправдывает своё появление и опирается на нечто подлинное.

Почему это важно именно сейчас

Момент выбран как нельзя лучше. Пока ИИ меняет то, что мы видим в интернете, а горстка технологических гигантов всё сильнее концентрирует контроль над вебом, двадцатилетняя приверженность Firefox открытому интернету выглядит уже не просто как часть наследия, а как насущная необходимость. Платформа «Больше огня. Больше лиса.» делает на этом акцент… Firefox здесь не почивает на накопленной репутации, а выходит вперёд с ясно выраженной точкой зрения.

Для дизайнеров и бренд-стратегов здесь есть чем восхититься. Это и дисциплина в работе с уже существующим капиталом бренда вместо отказа от него, и ясность креативной платформы, напрямую связанной с реальностью продукта, и стратегическое мышление вдолгую — через введение маскота, рассчитанного на культурную долговечность.

Появление Kit — лишь начало более масштабного развёртывания, запланированного на весь год. Мы будем следить.

Креативный директор Athletics Дэниел Ирисарри утверждает, что самые устойчивые бренд-системы строятся не на исчерпывающем наборе правил — они опираются на несколько ключевых элементов и изначально рассчитаны на движение.

Большинство бренд-систем терпят неудачу не потому, что они плохо спроектированы. Они терпят неудачу потому, что спроектированы чрезмерно: слишком много правил, слишком много жёсткости, слишком мало пространства для того, чтобы люди, которые с ними работают, действительно могли думать. В мире, где культура меняется быстрее, чем любой документ с гайдлайнами способен за ней угнаться, целостность сохранят не те бренды, у которых самые сложные системы. Её сохранят те, кто верно определил несколько принципиально важных вещей и оставил себе свободу двигаться.

За последние несколько лет эта мысль стала для меня особенно острой, поскольку ИИ начал менять скорость, с которой может развиваться креативная работа. Если гибкий слой бренд-идентичности — фотография, видео, иллюстрация, 3D — должен реагировать на культурный контекст быстрее, чем когда-либо прежде, то вопрос о том, что должно оставаться неизменным, уже не сводится только к дизайну. Это уже вопрос экзистенциальный. Базовые элементы бренда ещё никогда не были так важны именно потому, что темп всего вокруг них ускоряется.

Начните с вопроса «зачем»

Прежде чем что-либо проектировать, нужно понять, для чего мы создаём и для кого мы создаём. Это означает анализ рынка, аудит бренда и — что особенно важно — понимание культуры и аудитории. Не культуры как отчёта о трендах, а культуры как живого контекста, в котором бренд должен завоёвывать внимание. И не аудитории как демографической таблицы, а как реальных людей — со своими предпочтениями, ценностями и способами взаимодействия с миром. Цель состоит в том, чтобы связать бизнес-задачи с культурной релевантностью. Когда это совпадает, можно рассказывать истории, которые одновременно эмоционально отзываются и стратегически точны, — возникает подлинная связь между тем, что представляет собой бренд, и тем, что действительно важно людям.

Нужно также понимать, как организация в данный момент реализует свой брендинг. Что уже существует? Где возникают точки трения? Прекрасная айдентика, которую внутренняя команда не может воплотить в жизнь, — это провальная айдентика. И у каждой категории есть свои визуальные коды — культурно закреплённые сигналы, помогающие аудитории быстро считать назначение и позиционирование бренда. Какие из них мы усиливаем, чтобы бренд был понятен, а какие нарушаем, чтобы сделать его отличимым? Мастерство заключается в том, чтобы настолько ясно видеть ландшафт, чтобы понимать, где стоит играть по правилам категории, а где — ломать их.

Якорь важен как никогда

Опираясь на этот фундамент, мы выстраиваем ядро идентичности — символы, которые становятся основными маркерами бренда. Логотип, цвет, типографика, графический язык, звук, движение. Именно эти элементы несут на себе основную нагрузку по узнаваемости и целостности. В момент ускоряющихся изменений они должны быть более выверенными, более уникальными и более устойчивыми, чем когда-либо прежде. Это якорь. Если якорь не держит, всё остальное уже не имеет значения.

Именно здесь привычка индустрии систематизировать всё подряд начинает работать в обратную сторону. Когда мир ускоряется, естественный импульс — добавить ещё больше правил: больше ограничителей, больше спецификаций, больше страниц в инструментарии. Но преуспеют не те бренды, у которых самые толстые гайдлайны. Преуспеют те, кто настолько прочно вбил в землю несколько опорных точек, что всё остальное может свободно двигаться вокруг них.

Регулятор громкости

Я думаю об этом как о регуляторе громкости. Бренд, как и человек, не может всё время звучать на максимуме. В зависимости от ситуации, контекста и аудитории нужно модулировать подачу — и умение делать это хорошо становится определяющей способностью устойчивой бренд-системы.

Работа с несколькими продуктовыми брендами Google особенно наглядно это показала. Google в масштабах большой системы прекрасно понимает разницу между фиксированным и гибким. Базовый набор элементов у них удивительно лаконичен: название, логотип, цвет, форма, пластика, пользовательский опыт продукта, интерфейс. Последний пункт особенно важен: для многих современных брендов, особенно в технологической сфере, сам продукт — это главная поверхность проявления бренда, то место, где бренд существует в своей самой тихой и самой постоянной громкости. Но целостность создают не только сами элементы — её создаёт характер. Есть устойчивый тон и эмоциональный регистр, благодаря которым что-то ощущается как Google — смотрите ли вы кампанию Circle to Search или экран онбординга в браузере Chrome. Отдельные продукты модулируются в зависимости от аудитории и контекста, но характер и несколько ключевых сигналов остаются неизменными. Эта согласованность возникает благодаря команде, которая глубоко понимает свой бренд, и партнёрам, готовым подталкивать друг друга к наилучшему результату.

Вот как регулятор громкости работает на практике. Не жёсткая система, одинаково применяемая везде, а ясное ядро, выраженное с разной интенсивностью, — так бренд встречает людей там, где они находятся, не теряя внутренней связности.

Проверяйте всё на прочность

Суть базовых элементов и регулятора громкости в том, что невозможно понять, работают ли они, пока вы не растянете их до предела. По мере того как медиаландшафт меняется, бренды должны присутствовать на всё большем числе поверхностей, в большем количестве форматов и такими способами, которых ещё два года назад просто не существовало. Логотип, который отлично выглядит на сайте, может рассыпаться в среде пространственных вычислений. Типографическая система, которая великолепно звучит в редакционном формате, может потерять выразительность в моушене.

Именно поэтому R&D — не приятное дополнение, а необходимость. Эксперименты с кодом, 3D, моушеном, ИИ — это не финальные штрихи, которые наносятся после того, как система уже зафиксирована. Это способ проверить под нагрузкой, способен ли бренд жить в реальном мире, и обнаружить границы того, на что вообще способна ваша идентичность, — а именно на этих границах и рождается дифференциация. По-настоящему уникальными ощущаются не те бренды, которые осторожно держались в пределах собственных гайдлайнов. А те, которые выводили свои базовые элементы на незнакомую территорию и смотрели, что выдержит.

Системы, которые дают возможности, а не сковывают

Если вы достаточно давно работаете в этой индустрии, вы наверняка сталкивались и с другой версией. Клиент просит всеобъемлющие гайдлайны, команда создаёт исчерпывающую систему, и в какой-то момент вы понимаете, что даже вы — человек, который помогал её строить, — начинаете сверять каждый шаг с двухсотстраничным документом. Правила, призванные обеспечить целостность, в итоге порождают паралич.

Самое важное, что должна делать система, — отвечать на два вопроса: какие элементы являются неприкосновенными и должны сохранять свою целостность, и где начинается творческая свобода?

Наша работа с Okta стала самым убедительным доказательством этого. Мы сотрудничаем с их бренд-командой уже более четырёх лет — это настоящее партнёрство, основанное на честной обратной связи и взаимном доверии. Система, которую мы разработали вместе, обладает реальной глубиной и диапазоном, и она процветает потому, что у Okta исключительная внутренняя команда — с навыками и амбициями, чтобы развивать её дальше. Они расширили эту работу далеко за пределы того, что мы изначально создали, и наше партнёрство продолжает развиваться вместе с ростом бренда. Определите ядро, настройте регулятор громкости, а затем доверьте талантливым командам привнести в работу собственную изобретательность и креативность.

Выдерживать давление

Выживут не те бренды, которые пытаются контролировать каждый пиксель. Выживут те, кто понимает, за что нужно держаться, чему нужно дать дышать и что стоит выводить на новую территорию.

Вот что значит проектировать бренд, устойчивый к давлению. Не жёсткость, а устойчивость. Не больше правил, а более точное профессиональное чутьё. Символы дают узнаваемость. Регулятор громкости даёт диапазон. Сотрудничество даёт долговечность. А способность понимать, когда нужно усилить звучание, а когда — приглушить? Вот ту часть уже не сможет автоматизировать ни одна система.

Эти тщательно проработанные шрифты от Blaze Type сделают ваши макеты точнее и добавят каждой странице подлинный характер.

Типографика — одна из тех вещей, которые отличают просто хороший editorial-дизайн от по-настоящему сильного… а сильный — от действительно запоминающегося. Правильный шрифт не просто переносит слова по странице: он задаёт эмоциональный тон, выстраивает иерархию и берёт на себя значительную часть креативной работы ещё до того, как читатель осмыслит первое предложение.

Проблема в том, что поиск шрифта, который был бы и выразительным, и действительно удобным в работе, может занять часы. Поэтому в Creative Boom стараются делать эту работу за вас и рассказывать о независимых foundry с лучшими шрифтами — в том числе о тех, что могли ускользнуть от вашего внимания.

Одна из foundry, которая давно находится в поле зрения, — Blaze Type. Основанная в 2016 году, за последнее десятилетие она собрала каталог из более чем 100 семейств variable-шрифтов, созданных с прицелом на editorial- и branding-задачи. И к ним определённо стоит присмотреться.

Для начала — восемь шрифтов из их каталога, которым уже сейчас стоит найти место в вашем наборе инструментов для editorial-дизайна.

1. Big Sans

Если вам когда-либо нужен был sans serif, способный переходить от строгого к выразительному без полной смены шрифта, Big Sans заслуживает внимания. В базовой версии он чистый и точный; прочно укоренён в традиции гротесков середины XX века и при этом обладает достаточной геометрической структурой, чтобы сохранять внутренний каркас. Но стоит активировать Stylistic Set 7 — и характер меняется: окончания штрихов становятся вертикальными, пропорции раскрываются, и перед вами уже шрифт с заметно большей теплотой и человеческим ритмом.

Именно эта двойственность делает его по-настоящему редким. В 9 начертаниях — от Thin до Black, каждое с соответствующей наклонной версией, — Big Sans уверенно справляется и с плотным текстом сносок, и с ударными строками на обложке. Шрифт создан Karol Mularczyk и выпущен в 2025 году — это надёжная рабочая лошадка с интересной внутренней жизнью.

2. Druto

Пространство в editorial-дизайне — это всегда компромисс: хочется щедрого интерлиньяжа ради читабельности, но и более плотной посадки ради насыщенных макетов. Druto был создан именно для того, чтобы снять это противоречие. Разработанный Adrien Troy и выпущенный в 2025 году, он позволяет минимизировать межстрочное расстояние без потери комфорта благодаря выраженной горизонтальности, очень высоким аркам и плоским внутренним просветам, которые помогают глазу эффективно двигаться по строке.

В результате получается шрифт, который ощущается открытым и широким даже в сжатом виде, что делает его идеальным для длинных журналистских материалов, насыщенных данными разворотов и любых макетов, где нужно уместить много информации. Четыре веса, три ширины и соответствующие курсивы дают большой контроль. Это шрифт, словно спроектированный вокруг читателя.

Druto

3. Intermedial Slab

Slab serif сейчас явно на подъёме, и Intermedial Slab — один из самых продуманных вариантов на рынке. Ключ к его универсальности — диапазон контрастности. Высококонтрастные стили созданы для выразительных, притягивающих взгляд заголовков; низкоконтрастные прекрасно работают в более длинном основном тексте. Если сочетать их между собой, типографическая иерархия возникает сама собой — без необходимости подключать дополнительные шрифты.

Шрифт создан Karol Mularczyk и выпущен в 2024 году; при этом каждое начертание сохраняет гуманистическую теплоту, не позволяющую ему выглядеть механистично или холодно. Создаёте ли вы систему brand identity, верстаете большой feature-материал или проектируете печатный журнал, это семейство адаптируется, не теряя характера. Это тот тип шрифта, который делает дизайн-систему действительно цельной.

4. Area

Если вам нужен геометрический sans, способный одинаково уверенно работать и в тонкой подписи, и в жирном заголовке — причём с настоящей архитектурной убедительностью, — Area заслуживает внимания. Это variable-суперсемейство из 176 стилей, охватывающее ширины от compressed до extended, со стандартными и inktrap-вариантами по всей системе. Оно построено на строгой модульной структуре, которая в использовании смягчается в сторону neogrotesque, благодаря чему шрифт оказывается неожиданно комфортным и для наборного текста, и для display-задач.

Area создан Matthieu Salvaggio и выпущен в 2024 году. Он поддерживает variable font в полном объёме, то есть позволяет плавно перемещаться по весам и ширинам, а не переключаться между статичными файлами. Варианты с inktrap — не декоративная деталь, а инженерное решение для малых кеглей, помогающее сохранять чистоту рисунка даже в неидеальных условиях. Это действительно универсальная система, одинаково уместная и в айдентике культурной институции, и в UI tech-бренда.

Area in use for 22º Bienal Sesc, Videobrasil, project by Luciana Facchini. Pictures by Nino Andrés

Area in use for 22º Bienal Sesc, Videobrasil, project by Luciana Facchini. Pictures by Nino Andrés

Area

5. Apoc JP

Одно из самых известных семейств Blaze Type, Apoc с момента дебюта в 2018 году стал постоянным выбором для заметного contemporary-дизайна. Его определяют острые, выразительные формы букв и смелая, почти вызывающая элегантность. Он создавался для display-задач, которым нужно привлекать внимание: заголовков сайтов, выставочных постеров, обложек альбомов и не только.

Apoc JP, выпущенный в 2026 году и разработанный Matthieu Salvaggio и Caio Kondo, расширяет семейство на латиницу и японское письмо (Kana), поддерживая как горизонтальные, так и вертикальные системы набора. Для editorial-проектов, работающих на пересечении языков и культурных контекстов, такая двухскриптовая проработка — действительно редкое явление. Свет и тьма, Восток и Запад: этот шрифт красиво удерживает свои противоречия.

Apoc

Apoc

6. Proximity

У Proximity необычно сильная история происхождения. Всё началось с кастомного курсива для PROXIMA — креативной студии из Барселоны, работающей в сфере live music, — и его концептуальные корни по-прежнему читаются. В основе лежит идея пиксельной сетки: отдельных элементов, которые, соединяясь, образуют нечто большее, чем сумма частей. От этой отправной точки система разрастается ещё на шесть подсемейств, включая плавные непрерывные формы и выразительные outline-стили.

С точки зрения editorial-дизайна особенно интересно то, что шрифт уходит от ретро-штампов 8-bit, обычно связанных с модульной пиксельной типографикой. Proximity создан Valerio Monopoli и выпущен в 2025 году; это изысканный и точный шрифт, доступный в трёх весах с соответствующими курсивами и поддержкой настраиваемого размера пикселя для тонкого типографического контроля. Серьёзный выбор в очень узнаваемом образе.

7. Seraphine

Жанр Didone — с его высоким контрастом, тончайшими засечками и вертикальной осью — имеет глубокие editorial-традиции. Seraphine — современное прочтение этой традиции, полностью приведённое к сегодняшнему дню. Девять весов от Thin до Black, четыре оптических размера для работы в разных масштабах, настоящие курсивы, сохраняющие текучую элегантность классического Didone, и полная функциональность variable font — перед нами шрифт с очень широким диапазоном применения.

Seraphine создан Karol Mularczyk и выпущен в 2025 году. В него также включён набор декоративных stylistic sets, расширяющих креативные возможности, — особенно полезно, когда шрифт должен активнее работать как графический элемент в packaging или branding-задачах. Если вам нужна авторитетность классического serif и гибкость современного variable font, Seraphine даёт и то и другое.

8. Balete

Самое самобытное мы приберегли напоследок. Balete вдохновлён деревом балете из филиппинского фольклора — полуэпифитом, печально известным тем, что душит растение-хозяина, — и это влияние ощущается в каждой букве. Тонкие, ползучие терминалы вырастают из извилистых штрихов. Формы букв создают иллюзию текучей каллиграфии, хотя в них нет ни одной изогнутой линии. Эффект получается тревожным, завораживающим и совершенно не похожим ни на что другое в редакционной типографике.

Гарнитура, созданная Джадом Мазой и выпущенная в 2024 году, включает начертания от Thin до Black, с отдельно прорисованными стилями Roman и Italic, и поддерживает латиницу для европейских языков и вьетнамскую письменность. Это не универсальная гарнитура на каждый день; к ней обращаются, когда проекту нужны загадочность, выразительное повествование и чёткая авторская позиция. Когда в брифе сказано: «нам нужно что-то незабываемое», Balete становится точным ответом.

Balete

Balete

Balete

Швейцарский специалист по бумаге Winter & Company выводит любимую многими линейку Coloursource на мировой рынок. В честь этого события компания заказала фотографу Сьюзан Кастильо серию впечатляющих бумажных скульптур ручной работы.

Для любого человека творческой профессии трудно переоценить ощущение, когда наконец находишь материал, который ведёт себя именно так, как ты всегда надеялся. Для тех, кто работает с книжными обложками, премиальной упаковкой, канцелярской продукцией или фирменными печатными материалами, это нередко означает поиск бумаги, на которую действительно можно положиться.

Цвет, который воспринимается одинаково и при плотности 135 г/м², и при 350 г/м² — независимо от способа печати. Именно такую репутацию незаметно, но уверенно завоевала Coloursource — линейка немелованной бумаги, прокрашенной в массе, которую производит James Cropper в Озёрном крае.

Теперь Coloursource открывает новую главу своей истории и выходит на глобальный уровень: швейцарский специалист по бумаге и переплётным материалам Winter & Company берёт на себя мировую дистрибуцию и делает линейку доступной для дизайнеров, издателей и брендов через новый специализированный интернет-магазин.

От фабрики — к мировому рынку

James Cropper производит бумагу на одной и той же площадке в Бёрнсайде, близ Кендала, с 1845 года. Это семейная компания с глубокими корнями в английском Озёрном крае, расположенная на территории объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Coloursource — одна из самых характерных её линеек: 50 цветов в трёх согласованных плотностях (135 г/м², 270 г/м² и 350 г/м²), вся бумага — немелованная и прокрашенная в массе, то есть цвет проходит через весь лист, а не лежит на поверхности в виде покрытия. Это позволяет дизайнерам, работающим в разных форматах и с разной плотностью бумаги, сохранять цветовую целостность проекта без необходимости менять поставщиков или сталкиваться с неожиданными сдвигами оттенка.

«Дизайнерам нужен цвет, который остаётся верным, и бумага, предсказуемая в производстве, — говорит управляющий директор James Cropper Пол Барбер. — Coloursource создана именно для такой надёжности — с тем внешним видом и тактильными качествами, которых ожидают от немелованной бумаги, прокрашенной в массе».

Для Winter & Company — компании с 130-летней историей, которой ведущие дизайнеры и мировые бренды доверяют премиальные переплётные материалы, — дистрибуция Coloursource стала естественным продолжением партнёрства, которое длится уже 50 лет; примечательно, что и в самой линейке тоже 50 цветов. Имея дочерние структуры на нескольких континентах и региональные хабы, выстроенные так, чтобы сервис оставался локальным, Winter действительно приближает эту линейку к дизайнерам, где бы они ни работали.

«Запуск Coloursource оказался очень успешным, — говорит управляющий директор Winter & Co. UK Ltd. Пол Дэвинсон. — Этому во многом способствует высокий интерес наших клиентов к премиальной бумаге, прокрашенной в массе и произведённой в Великобритании. На следующем этапе мы будем продавать Coloursource через специализированный интернет-магазин, что позволит нам ещё эффективнее выводить продукт на рынок».

Бумага как материал

Чтобы отметить этот новый этап, Winter заказала фотографу Сьюзан Кастильо серию бумажных скульптур, выполненных с использованием Coloursource. Кастильо, ранее создавшая выразительные изображения парящей бумаги для первоначальной кампании Cropper, подошла к задаче с той же тактильной строгостью, которая отличает все её работы. Скульптуры полностью выполнены вручную: никакой CGI и никаких цифровых трюков — только талантливый художник, работающий непосредственно с материалом.

Эти изображения передают то, что в бумаге как в материале легко упустить из виду: её физическую весомость, способность держать форму, то, как цвет меняется, когда свет скользит по немелованной поверхности. Снятые с характерным для Кастильо вниманием к свету и композиции, они убедительно раскрывают эстетический потенциал материала, который обычно воспринимается как сугубо функциональный.

Параллельно с работой над скульптурами Кастильо посетила фабрику James Cropper, чтобы задокументировать сам процесс производства бумаги, — редкая возможность увидеть, откуда берётся этот материал и какое мастерство стоит за его созданием.

Напечатано вручную

В кампанию также вошли работы трафаретного печатника Дэна Мэзера, сотрудничавшего с одними из самых уважаемых имён в графическом дизайне, включая Марину Виллер и Мэтта Уилли. Для этого проекта Мэзер создал серию постеров ограниченного тиража, полностью напечатанных вручную на бумаге Coloursource, продемонстрировав, как линейка ведёт себя в одном из наиболее требовательных аналоговых способов печати.

Трафаретная печать требует бумаги, которая способна чисто принимать краску и точно удерживать цвет. Наблюдая за тем, как Мэзер работает с Coloursource, понимаешь достоинства этого материала не менее остро и наглядно, чем из любой таблицы технических характеристик.

Вся кампания — её скульптуры, постеры, напечатанные методом шелкографии, и всё, что находится между этими полюсами, — убедительно показывает: бумага, с которой работают с должной тщательностью и мастерством, является самостоятельной творческой средой.

Новая кампания Galaxy обращается к глубоко укоренившейся привычке женщин преуменьшать свои достижения. Кэти Коуэн из Creative Boom размышляет о том, почему эта кампания так сильно отзывается лично ей, — и о том, чему травма спины научила её в понимании разницы между скромностью и самоустранением.

Есть вопрос, на который я ещё два года назад не смогла бы ответить. Не потому, что не знала ответа, а потому, что само произнесение его вслух почему-то казалось пугающим. Вопрос простой: что вам в себе нравится?

В последнее время я много об этом думаю — отчасти потому, что Galaxy запустила кампанию, в которой именно этот вопрос стал центральным элементом креативной стратегии, а отчасти потому, что серьёзная травма спины неожиданно подарила мне — как ни странно — ответ.

В 2024 году из-за травмы, которая буквально выбила меня из колеи, я в основном была прикована к дому. Пятнадцать лет я строила Creative Boom, превращая его из побочного проекта в платформу с аудиторией более миллиона человек в месяц, — и вдруг почти ничего не могла делать. За этим последовал один из самых странных и одновременно самых проясняющих периодов в моей жизни. Лишившись постоянной занятости и неумолимого движения вперёд, я была вынуждена остаться наедине с собой. И постепенно, осторожно я начала понимать, что именно я на самом деле ценю в себе.

Мне нравится моя стойкость. И то, что мне по-настоящему небезразличны люди, для которых работает Creative Boom. Мне нравятся моя любознательность и вкус, моя приверженность делать всё как следует. Мне нравится, что я продолжала идти дальше, когда мой мир полностью остановился и пол стал моим лучшим другом.

Даже сейчас писать эти слова кажется слегка крамольным, и в этом, конечно, и заключается вся проблема.

Кампания: уверенность как креативная стратегия

Galaxy представила The Unhumble Project — кампанию, которая обращается к глубоко укоренившемуся нежеланию женщин говорить о своих достижениях — и делает нечто более интересное, чем просто привлекает внимание к проблеме: она превращает это наблюдение в практический инструмент.

Центральный элемент кампании — бесплатный онлайн-хаб по развитию уверенности в себе: структурированный 15-минутный курс под руководством коуча по уверенности и сторонницы идеи самопринятия Тивалолы Адебайо. Он предлагает практические модели и упражнения, которые помогают без извинений признавать свои успехи, ясно доносить собственную ценность и получать искреннее удовольствие от своих достижений.

Разработанная брендинговым и социально-ориентированным агентством Onward в партнёрстве с Young Women’s Trust, кампания опирается на более широкий культурный сдвиг, в рамках которого образование становится формой вовлечения. Вместо очередной инициативы по повышению осведомлённости, которая быстро растворяется в фоне, здесь само обучение становится креативным ответом, превращая культурно значимую правду в нечто, чем женщины действительно могут воспользоваться.

Цифра, на которой всё держится, впечатляет: женщины в пять раз реже, чем мужчины, склонны продвигать собственные достижения. В пять раз. Чёрт возьми. И всё же большинство женщин, читая эту цифру, тут же начнут её оправдывать — помещать в контекст, смягчать, объяснять. Именно этот рефлекс кампания и пытается нарушить.

Директор по бренду Galaxy Роми Мацкевич говорит об этом прямо: «Женщинам никогда не недоставало ни таланта, ни достижений, но слишком часто им кажется, что ради того, чтобы оставаться “приятными” для окружающих, нужно преуменьшать собственный успех. The Unhumble Project призван изменить этот нарратив и побудить женщин говорить: “Это сделала я” — и позволить себе насладиться этим моментом».

За пределами осведомлённости: уверенность как навык

Сильная сторона The Unhumble Project в том, что здесь уверенность не рассматривается как черта характера, которая либо есть, либо её нет; её рассматривают как навык. Как нечто, чему можно научиться, что можно практиковать и совершенствовать. Это не просто полезная смена оптики — это куда более честный взгляд на вещи.

Анна Эрлинг, соосновательница Onward, точно формулирует напряжение, с которым работает кампания: «Слишком часто женщин поощряют оставаться скромными в отношении своих достижений, хотя мы знаем, что самопродвижение — один из ключевых механизмов, открывающих путь к признанию, возможностям и справедливой оплате труда».

Кампания стартовала с живой акции на вокзале Кингс-Кросс в Лондоне, где комик, музыкант и писательница Рэйчел Пэррис выступила в роли «не-скромной боевой подруги» — приглашая женщин подойти к микрофону и публично отметить те достижения, которые они обычно склонны преуменьшать. Это смелый и игровой жест, который делает видимым тот дискомфорт, который испытывает большинство женщин, когда их просят вслух, публично и без оговорок выступить в собственную поддержку.

Galaxy надеется, что в конечном итоге обучение пройдут 50 000 женщин, позиционируя The Unhumble Project не как разовую кампанию, а как долгосрочный бренд-актив. Эта амбиция важна: она сигнализирует о подлинной вовлечённости в проблему, а не о сезонной контентной акции.

Ловушка скромности — и её реальная цена

Долгое время я сама оставалась в тени бренда Creative Boom. Не столько из ложной скромности… скорее из убеждения, что работа должна говорить громче, чем я сама. Но где-то по пути этот, в общем-то, разумный импульс затвердел во что-то иное: в невидимость, которая не шла на пользу ни мне, ни тем людям, до которых я пыталась достучаться.

Травма заставила меня увидеть это особенно ясно. Когда ты внезапно почти ничего не можешь делать, приходится заново разбираться с тем, кто ты есть, если убрать из уравнения само действие. И я медленно, не без внутреннего сопротивления, обнаружила, что во мне есть нечто, о чём стоит говорить громко. Что платформа, которую я создала с нуля во время финансового кризиса, 1,3 миллиона посетителей только через Google, сообщество из 7 500 креативных специалистов, которое я вырастила, отношения, которые мне удалось сохранить на протяжении времени, — всё это достижения, о которых стоит заявлять. Не для хвастовства, а потому, что молчание о них тоже было своего рода нечестностью.

Именно к этому в сущности и подводит The Unhumble Project. Ловушка скромности не просто причиняет дискомфорт — она дорого обходится. Она лишает женщин возможностей, видимости, оплаты и признания. Она лишает их способности точно обозначать собственную ценность. И она дорого обходится окружающим тоже, потому что, когда талантливые женщины остаются невидимыми, проигрывают целые индустрии.

Сказать это вслух

Я всё ещё учусь. Этот рефлекс — сжиматься, уменьшать себя — не исчезает за одну ночь. Он формировался десятилетиями. Но сейчас я как никогда убеждена: умение сказать «Это сделала я» — и действительно иметь это в виду, не добавляя тут же оговорку, — один из самых тихих, но радикальных поступков, на которые может решиться любая женщина.

Galaxy верно уловила главное: речь здесь не об эго, а о том, чтобы говорить о себе правду — особенно в мире, который очень долго учил тебя этого не делать. Бесплатный хаб The Unhumble Project по развитию уверенности в себе уже доступен.

Если вы когда-нибудь ловили себя на фразе «да ну, ничего особенного» о чём-то, что на самом деле было очень даже значимым, возможно, эти пятнадцать минут действительно стоят вашего времени.

Иллюстратор рассказывает о балансе между художественной идентичностью и коммерческим сотрудничеством, а также о своих литографических работах для кампании Hermès

Иллюстратор-фрилансер Linda Merad ценит независимость, которую даёт работа вне традиционной студийной структуры, — даже если это означает принятие определённой доли неопределённости. «Этот статус подходит моей профессии», — говорит она о freelance.

«Хотя временами это бывает непросто, мы всё же сами распоряжаемся своими желаниями и своим графиком — в отличие от сотрудников в штате. Это форма свободы, которая даёт мне достаточно возможностей, чтобы развиваться и направлять свою карьеру так, как я считаю нужным. Отсутствие комфорта и безопасности стабильной работы может пугать, но я готова и дальше идти на этот риск.»

Одно из главных преимуществ её карьеры — разнообразие: каждый заказ приносит новый бриф, новое креативное направление и новый круг соавторов. «Не бывает двух одинаковых заказов, поэтому заскучать почти невозможно», — говорит Merad.

«Мне нравится адаптировать свой стиль под разные креативные направления, и в лучших случаях это оказывается неожиданно и очень благодарно. Мне также нравится работать с другими людьми — специалистами в своей области. Новые знакомства и командная работа могут открыть неожиданные ресурсы.»

Именно такой подход к сотрудничеству недавно привёл её к digital-кампании для Hermès. Merad создала иллюстрации для сайта бренда и его социальных каналов в рамках запуска темы 2026 года — Venture Beyond.

«Эстетика вдохновлена моим монохромным литографическим стилем, но в анимации. Это был первый раз, когда мои рисунки ожили, и этим занимался французский аниматор Quentin Klein.»

Изначально литография началась для Merad как личный эксперимент. Но из-за непредсказуемости этой печатной техники она сомневалась, что её можно использовать в коммерческих заказах.

«Для меня большая честь, что арт-дирекшн в Hermès поддержал развитие этого стиля. Для них это был риск, но результат себя оправдал.»

Top and Illustrations and animations for Venture Beyond, Hermès, 2026. All images: Linda Merad

Illustration for Venture Beyond, Hermès, 2026

Кампания разворачивается как сюрреалистическое повествование — сновидческое путешествие по «перевёрнутому миру», где облака лежат на земле.

«Мы следим за рождением и путешествием морского конька Hermès — в команде мы называли его “Hippolitho” — который встречает продукты Hermès и фантастических животных.»

Фантастические существа — постоянный мотив в воздушных работах Merad, а её исследование, по её словам, направляют «игривость, но также и чувство композиции».

«Эмоция и эстетика — два правила, которыми я руководствуюсь: это может быть смешно или странно, но всегда сделано гармонично. Ещё мне нравится в большей или меньшей степени юмористично смешивать человеческих персонажей с животными и растениями. Мне очень нравится придумывать существ или персонажей с собственным характером и индивидуальностью.»

Goat lithograph, personal work

Личные проекты стали для Merad важнейшим способом сохранять чувство собственной идентичности и стиля. По словам иллюстратора, они дают передышку от заказов и одновременно позволяют выразить «самые глубокие желания».

Нередко именно они приводили к новым интересным профессиональным возможностям.

Одной из её последних творческих одержимостей стали восточные чайники, вокруг которых она выстраивает воображаемый мир.

«Я из алжирской семьи, и церемония мятного чая — это ежедневный момент, когда мы укрепляем наши связи. Это воспоминание из детства, которое влияет на мой образ жизни и сегодня: я люблю не спеша пить чай утром в постели, как медитативную паузу», — объясняет она. «Бытовые анекдоты, личные шутки и игра слов легко могут стать сюжетами для моих рисунков.»

Best Wishes teapot, personal work

Teapot, personal work

Работа и над личными, и над коммерческими проектами позволила стилю иллюстратора постепенно эволюционировать, и, по мнению Merad, ценность этого часто раскрывается только спустя годы.

«Я заметила, что некоторые мои рисунки двух- или трёхлетней давности сегодня приносят мне рабочие возможности. На это нужно смотреть как на посев семян и сбор урожая гораздо позже. Думаю, главное — последовательность.»

Эта последовательность проявляется и в том, как начинается каждая новая работа: всегда вручную. Сначала Merad рисует всё чёрным карандашом, а затем добавляет цвет цифровым способом — такое сочетание оставляет место для того, что она называет «счастливыми случайностями».

Label for Usonia Wines

Illustration for Zeit Verbrechen

«Рисование — это всегда выбор: часто одна идея может привести к пяти рисункам, потому что существует несколько возможных путей», — объясняет она. «Что касается цвета, digital-решения лучше подходят рынку — например, если клиент просит внести изменения. Это также позволяет мне создавать настроение с помощью цвета, не меняя исходный рисунок.»

Несмотря на адаптацию к брифам, для Merad важно сохранять собственную идентичность.

«Как иллюстраторы, мы должны оставаться верны своему стилю и уметь отстаивать себя, когда нас просят делать вещи, очень далёкие от нашей графической идентичности», — говорит она. «Иногда это бывает сложно, потому что некоторые клиенты могут думать, что мы здесь только для того, чтобы исполнять их идеи.»

Illustration for Hermès’ instagram

Illustration for Hermès’ instagram

Как и многие иллюстраторы, Merad ощущает более широкое давление в индустрии, и своевременная оплата счетов — лишь одна из множества растущих проблем.

«Конечно, всё зависит от сферы, но мы всё чаще идём на компромиссы в вопросах своих прав и цен. Мы берём больше проектов, когда это возможно, чтобы выйти на приемлемый уровень оплаты.»

Возможно, как способ защитить своё искусство, в вопросе AI Merad признаётся, что держится в стороне.

«Сейчас я как пожилая дама в отрицании, которой неинтересен именно этот технологический прогресс», — замечает она. «Возможно, это изменится, но пока я этим никогда не пользовалась. Я об этом не думаю и даже не считаю это необходимостью в своей повседневной жизни.»

Illustration for Hermès’ instagram

Несмотря на эти сложности, она сохраняет оптимизм в отношении сотрудничества между брендами и художниками, и её продолжающаяся работа с Hermès — пример того, как это может работать хорошо.

«Мне кажется, всё больше брендов хотят сотрудничать с художниками, и это очень хорошо. Когда воспринимаешь коллаборацию как игру, можно получить и приятный рабочий опыт, и интересный креативный результат.»

Страх к ужину

Классовую тревогу лучше всего подавать к формальному обеденному столу

Пролитое молоко, несвоевременное признание, овощи, перехваченные по пути к собаке. В замкнутом пространстве обеденного стола есть нечто такое, что заставляет детей — да и вообще кого угодно — сорваться.

На второй неделе Horror Month от Design Observer выходит «Big Think» Мэдисон Джамар, посвящённый ещё более пугающим историям, разворачивающимся за обеденным столом — давним атрибутом домов состоятельных и социально мобильных семей, который может быть клаустрофобным и в физическом, и в социальном смысле.

Обеденный стол «может становиться местом, где гости оказываются словно в плену — ограниченными в том, как именно от них ожидают себя вести», — сказала она команде DO. «Поэтому неудивительно, что в кино обеденный стол часто служит площадкой для нагнетания напряжения и создания саспенса, особенно в хорроре».

Джамар разбирает знаменитый монолог из Hereditary о том, что «никто не признаёт ничего из того, что сделал», супружеское несчастье в Who’s Afraid of Virginia Woolf? и паранойю, которая обнуляет негласный общественный договор званого ужина, в The Invitation.

В каждой из этих историй все стремятся сохранить священный статус-кво — и вместо этого лишь усиливают ужас.

Анализ Джамар настолько точен и захватывающ, что даже мне, человеку, избегающему хорроров, захотелось посмотреть Hereditary. Но Делэйни, штатная фанатка ужасов в Design Observer, быстро предупредила меня, что после этого я уже никогда не смогу спать.

Надеюсь, ни одна из ваших недель не закончится срывом за ужином в духе Hereditary.

Этот выпуск The Observatory был отредактирован Делэйни Реберник.

Это веб-версия The Observatory, нашей (теперь уже еженедельной) рассылки от редакторов и авторов Design Observer. Хотите получать её на почту? Подпишитесь здесь. Заодно загляните к нам на YouTube, Reddit или Bluesky — и не пропустите свежие вакансии на нашей доске объявлений о работе.

Когда неожиданный налоговый счёт поставил под откос его ранние карьерные успехи, иллюстратор Майкл Драйвер пошёл раскладывать товары по полкам, чтобы удержаться на плаву. Здесь он призывает к большей честности в разговоре о том, чего на самом деле стоит добиться успеха в креативной сфере.

В 2015 году, через несколько недель после выпуска, живущий в Брайтоне иллюстратор и печатник Майкл Драйвер получил свой первый оплачиваемый заказ: иллюстрацию для садоводского материала в The Telegraph. «Это было что-то про подрезку розовых кустов, — смеётся он. — Жуткая скука». Но это не имело значения. Чернила на его дипломе ещё не успели высохнуть, а он уже уверенно двигался к тому, чтобы состояться как фрилансер.

Вскоре после этого Драйвер попал в ежегодную подборку лучших выпускников от It’s Nice That. За одну ночь ему пришло больше десятка писем — все с предложениями о работе. «С тех пор я всё гонюсь за этим странным кайфом — когда у тебя полная входящая почта», — говорит он.

В следующие несколько лет работа продолжала поступать. Постепенно Драйвер собрал впечатляющее портфолио, в котором теперь значатся такие клиенты, как Disney, Apple, Transport for London, Penguin и The Guardian. Его иллюстрации выставлялись по всей Великобритании, а также в Амстердаме и Париже; кроме того, он начал выступать с лекциями в университетах и дизайн-школах по всей стране. На бумаге это была именно та карьерная траектория, о которой выпускникам велят мечтать. Но в 2017 году, всё ещё живя в Лондоне, он столкнулся с внушительным налоговым счётом.

Home office for the Guardian; The New Pragmatic for Bacardi; All images © Michael Driver

«Мне кажется, почти каждого знакомого мне фрилансера рано или поздно подлавливает такой налоговый счёт, — говорит Драйвер. — Это авансовый налог за следующий период. Когда ты начинаешь зарабатывать достаточно, чтобы платить больше вперёд, но твои реальные доходы не обязательно позволяют это сделать. Если подумать о стоимости жизни, 25 тысяч фунтов — не такие уж большие деньги. А потом тебя просят отложить ещё примерно 1 500 фунтов к январю, потом до июля, а в июле найти ещё… В общем, это застало меня совершенно врасплох».

Когда Налогово-таможенная служба Великобритании уже буквально дышала ему в затылок, нужно было срочно что-то предпринимать. «И я решил искать работу на полставки, — говорит он, — просто чтобы сводить концы с концами». Он подал заявки в Marks & Spencer и McDonald’s — оба в Далстоне, на востоке Лондона. «Я пришёл на собеседование в McDonald’s, и когда все остальные уже ушли, человек, который нас собеседовал, сказал: “А не хотите стать менеджером?” — вспоминает он. — Это было безумие. Я пришёл устраиваться человеком, который занимается картошкой фри, а тут вдруг: “Вы будете руководить сменой”».

Поскольку ему нужно было лишь временное решение, Драйвер выбрал M&S. Полгода он проработал продавцом-консультантом — «раскладывал товары по полкам, разбирался с газетами, ну и всё такое». «Я вставал около пяти утра, чтобы быть на работе к половине шестого. Потом заканчивал примерно в час или два, возвращался домой и занимался фрилансом».

Мне кажется, больше людей должны открыто говорить о том, что у них есть подработка… креативные индустрии часто просто не платят достаточно, чтобы на это можно было жить

На поверхности это было прагматичное решение краткосрочной финансовой проблемы. Но внутренне всё ощущалось совсем иначе. «К тому моменту It’s Nice That уже дважды обо мне писали. Я выступал на Nicer Tuesdays. Я работал для The Telegraph, The Washington Post, The Guardian. Казалось, что всё идёт в гору. А потом этот налоговый счёт, по сути… у меня было чувство, будто всё умерло. Будто на этом всё. Будто мои пятнадцать минут, когда я мог зарабатывать на жизнь своей практикой, закончились».

Драйвер вспоминает, как видел в торговом зале людей, которых знал по работе. «Они часто выглядели совершенно озадаченными тем, почему я там. Иногда я прятался. Мне было ужасно стыдно». Почему стыдно? «Думаю, это было связано с тем, как быстро у меня всё произошло. Есть художники, например Софи Холлингтон, которые говорят, что им понадобилось десять лет, чтобы выйти на полный рабочий день. А у меня после университета всё случилось почти мгновенно. И вдруг я раскладываю молоко и сэндвичи по полкам… казалось, будто я потерпел неудачу».

Однако теперь, оглядываясь назад, Драйвер смотрит на этот незапланированный карьерный поворот более философски. «Теперь я не думаю, что в этом вообще есть хоть какой-то стыд. Мне кажется, больше людей должны открыто говорить о том, что у них есть подработка. Культура Instagram показывает только взлёты. Но креативные индустрии часто просто не платят достаточно, чтобы на это можно было жить. Такова реальность».

Открытки, разработанные для студии Lucky Frog в Брайтоне

Помимо чисто практической необходимости дополнять доход от фриланса, Драйвер говорит, что этот опыт заново настроил его представление о том, как на самом деле выглядит творческая карьера. «Быть практикующим художником — это жизненный выбор и жизненная цель, поэтому всё, что помогает этому продолжаться и поддерживает это, — самое важное. История с M&S научила меня тому, что это не было чем-то определяющим для всей моей практики. В тот момент это казалось катастрофой, но на самом деле всё было гораздо, гораздо шире».

В последние годы, когда количество заказов сократилось из-за пандемии и кризиса стоимости жизни, Драйвер не переставал действовать проактивно. В 2024 году он запустил YouTube-канал, где делится видео о процессе своей шелкографской практики, а также откровенно рассуждает об экономике иллюстрации и нередко даёт довольно жёсткие советы о том, как войти в индустрию. «После моего первого заметного прорыва о моей работе перестали писать, и я подумал, что стоит самому подхватить эстафету и начать писать о ней самому — так и появилась идея канала», — объясняет он.

Сейчас он пишет сценарий обновлённой версии одного из своих самых популярных видео — Why being an illustrator sucks (right now) («Почему быть иллюстратором — отстой (прямо сейчас)»), — которое, по его словам, будет ещё жёстче говорить о том, как ориентироваться в условиях сокращения бюджетов, разговоров о рецессии и ИИ, среди прочего. «Я хочу закончить его, представив максимально оптимистичную картину того, как будет выглядеть креативная индустрия после искусственного интеллекта», — говорит он.

Некоторые видео Драйвера, например Tips for becoming an illustrator («Советы тем, кто хочет стать иллюстратором»), явно сделаны с расчётом на поисковую выдачу — и он признаёт, что в этом есть стратегический элемент. «YouTube поощряет тех, кто делает контент, который легко ищется. Это довольно мрачный взгляд на вещи, но если хочешь, чтобы что-то “зашло”, приходится в какой-то степени играть по правилам. Делая определённые видео, я могу помочь людям узнать обо мне и о моей практике».

Хотя он и признаёт, что YouTube — «отличный способ рекламировать себя», в его подходе нет ничего циничного. Напротив, он очень хорошо понимает, сколько неискреннего контента существует вокруг. «Я заметил, что есть авторы, которые сначала заманивают, а потом подменяют одно другим, — говорит он. — Они дают тебе “семь идей для работы в креативной индустрии”, а в конце говорят: “Купите мой курс”. Это просто ещё один способ закрывать доступ к полезной информации. И часто они продают это людям, которые всё равно никогда не пробьются в креативную индустрию.

«Всё это только увеличивает разрыв между теми, кто может позволить себе доступ к информации, и теми, кто не может, — добавляет он. — Я считаю, что информация должна быть бесплатной. И мне нравится идея вести свой творческий диалог открыто. Когда я учился в университете, ты презентовал идеи и искал самый ёмкий способ их объяснить. После университета такой возможности уже не так много. Так что YouTube — это способ формулировать идеи, записывать их, представлять и получать обратную связь».

В ноябре Драйвер проводит персональную выставку в Phoenix Art Space в Брайтоне, где находится его студия. Выставка под названием Interregnum отсылает к знаменитой строке из Тюремных тетрадей итальянского марксистского философа, лингвиста и политика Антонио Грамши — сборника эссе, впервые опубликованного в 1947 году: «Старый мир умирает, а новый мир не может родиться; в это межвременье и появляются чудовища».

«Это о политическом бесправии», — говорит Драйвер. «Там много безумных монстров и батальных сцен. Я хотел сделать персональную выставку с 2017 года — иронично, что именно тогда я работал в M&S». Готовясь к ней, он самостоятельно осваивал шелкографию в общественной студии дальше по побережью, в Ньюхейвене. По его словам, этот поворот был вызван разочарованием в мимолётной природе редакторской иллюстрации. «Большая часть того, что я делаю, живёт очень недолго. Ты, может быть, работаешь над проектом три дня, он выходит в газете на несколько дней, а потом отправляется на свалку».

Если бы я выпускался сейчас, я бы подумал о работе на полставки… о чём угодно, что даёт достаточно денег, чтобы покрывать большую часть моих расходов на жизнь

Так что же даёт создание физических отпечатков? «Наверное, большую долговечность. Я человек реальных вещей. Я коллекционирую предметы. В какой-то момент я понял: ни у одной моей работы нет долгой жизни». В прошлом году Драйвер подал заявки на две позиции print technician на неполный день — в Royal Academy и Goldsmiths. Он их не получил, но это показывает, что он снова готов рассматривать частичную занятость. «Я всегда говорю своему партнёру: я мог бы хоть завтра пойти работать в супермаркет. Мне не кажется, что в этом должна быть какая-то стигма. Если это помогает оплачивать счета и даёт мне возможность продолжать работать, значит, всё в порядке».

Так какой совет Драйвер даёт выпускникам, которые сегодня входят в креативные индустрии? «Барьер входа сейчас значительно выше, чем был, когда выпускался я: стоимость жизни выше; социальные сети стали гораздо более хищническими; медиа куда сильнее фрагментированы; все говорят об AI; и хотя экономика Великобритании в этом году выросла на 0,2%, материальные условия указывают на приближение рецессии.

Если бы я выпускался сейчас, я бы подумал о работе на полставки, желательно в креативной индустрии, но в целом подойдёт что угодно, что даёт достаточно денег, чтобы покрывать большую часть моих расходов на жизнь. Я бы подавался на как можно больше грантов, open call и оплачиваемых резиденций — можно натренировать свою ленту в Instagram показывать вам такое, если в течение нескольких недель просто взаимодействовать с несколькими постами с “open call”.

Он также твёрдо верит в силу сообщества. «Когда я выпускался, было очень много коллективов, но по мере того как иллюстрация становилась популярнее и всё больше вознаграждалась рынком, эти коллективы распались. Расколотые дискуссии внутри современного общества трудно игнорировать, но, мне кажется, один из способов сопротивляться этим нарративам — объединяться с другими людьми и организовывать что-то, что существует в реальном мире и служит более широкому сообществу. Это действительно помогает развивать свою практику в разных направлениях и даёт возможность знакомиться с людьми вне своего привычного круга общения».

В своей студии Драйвер и его коллеги регулярно проводят неформальные просмотры, обсуждают работы друг друга и в целом говорят о состоянии индустрии. «Недавно кто-то сказал: “У меня ощущение, что я просто делаю работы для Instagram”. Что в этом процессе у человека отнимают авторство и автономию. Есть что-то пустое в том, чтобы делать работу ради публикации онлайн, когда с каждым годом её видит всё меньше людей».

Рифовая спинороговая рыба для Economist

Драйвер прошёл большой путь со времён морозильного отдела в Далстоне. Но во многом именно тот опыт лежит в основе всего, что он делает сейчас. Эти ранние моменты карьеры в духе «ущипните меня», удары по самолюбию, неловкие встречи с коллегами, обращение к YouTube — всё это подпитывает постоянно развивающуюся практику, которая при этом прочно укоренена в прагматизме.

«Наверное, когда статья выйдет, я сам буду читать её в поисках советов для себя», — шутит он в конце нашего разговора. Но, возможно, в этом и есть весь смысл. Если старый мир умирает, а новый никак не может родиться, то остаётся только продолжать делать свою работу. Просто будьте готовы делать то, что необходимо, чтобы пережить монстров.